автор: Л.В. Палий

Статья в сборнике: События и люди в документах курских архивов. Выпуск XIV: / под ред. В.Л. Богданова. – Курск: 2016. – с. 53-59

В 1899 г. городскую инфраструктуру Курска пополнил новый зеленый объект. Историческим курьезом является тот факт, что новый сад был открыт через 93 года после издания указа о его создании.

Пушкинский сад. Детский хоровод. Справа павильон читальни. Вид на юго-вост.

Причина столь длительной проволочки была вполне объяснима. Пожаловав казенную землю в центре города, на которой ранее располагался генерал-губернаторский дом под разведение сада, император Александр I фактически предлагал городу самостоятельно изыскать средства на его устройство. И это в то время как сами горожане, а именно купцы, ходатайствовали об отведении этого же участка под устройство торговли. Не удивительно, что в первое время, ограничиваясь формальными мероприятиями о подготовке к работам и сборе необходимых средств, а затем, пользуясь благоприятными обстоятельствами, связанными с войной, сменой правителей отцы города все-таки смогли превратить выгодное место в торговую площадь, позже получившую название Навозной. Последняя благополучно существовала до 80-х годов XIX в., фигурировала на всех городских планах и стабильно приносила доход от аренды торговых лавок в бюджет Курска. Но к концу столетия губернские власти вспомнили о невыполненной воле почившего монарха и потребовали ее выполнить, помимо других аргументов упирая также на тот факт, что земля была передана казной городу только при условии разведения сада. Окончательную точку в споре поставил Сенат, который вынес вердикт о том, что указ все-таки необходимо выполнить и никаких компромиссов в виде устройства сада где-нибудь еще в городе быть не может.

Пушкинский сад. Игра в крокет. Справа павильон читальни. Вид на вост.

В итоге в начале 1890-х годов очень медленно и явно с большой неохотой городские власти приступили к перепланировке и благоустройству Навозной площади. Уже в процессе работы возникла мысль о необходимости создания не просто очередного увеселительного объекта, а именно детского общественного сада. Впервые она прозвучала в публичной лекции «Наш долг перед детьми», прочитанной гласным курской городской думы В.И. Долженковым 25 марта 1894 года [12, с. 96]. Инициатива нашла поддержку у многих представителей местной интеллигенции, в частности у членов V отдела Общества содействия начальному образованию в Курской губернии. Совместно с В.И. Долженковым они стали настойчиво добиваться ее осуществления через городскую думу.

17 августа 1894 г. на ее очередном заседании было решено: при составлении проекта сада учесть, что основная часть свободного места должна быть отведена под игры детей школьного возраста [2, л. 176]. Однако до того момента, когда было принято официальное решение городских властей пришлось ждать еще четыре года. Помимо чисто организационных проблем предполагаемое оборудование детской площадки также вызвало отдельное разбирательство, так как проект сада, представленный городской думой не понравился губернатору. В журнале заседания думы мнение последнего было сформулировано так, что отвергнув спроектированный по поручению губернатора киевским садовником Маршаль план сада в английском стиле, дума предпочла: «…план, представляющий вид не сада, а плаца, обсаженного по краям деревьями» [8, л. 11]. Поскольку стороны вновь ждали окончательного решения Сената, то работы, по всей видимости, были практически остановлены.

Только 6 октября 1898 г. проблема в организационной части слегка сдвинулась с мертвой точки. Городская управа сообщила, что решением, принятым на заседании думы 1 сентября разработка вопроса «…о дальнейшем разведении на бывшей Навозной площади сада», а также и организация в нем детских игр и упражнений передается в городскую училищную комиссию. Последняя, совместно с Обществом содействия начальному образованию в Курской губернии должна разработать и представить на рассмотрение и утверждение думы подробный проект [2, л. 193]. Малоэффективная переписка, состоявшая из запросов администрации губернатора и поначалу редких, а затем и совсем прекратившихся отписок городской управы, продолжалась до января 1899 года [2, л.189–195, 196–197]. Пожалуй, единственно важным на этом этапе стало решение, принятое 24 ноября 1898 года на заседании думы по предложению гласного Н.К. Реймера: в год празднования юбилея А.С. Пушкина, присвоить имя великого русского поэта открывающемуся детскому саду [3, л. 21].

Кроме того уже окончательно стало понятно, что Пушкинский сад после открытия поступит в ведение V отдела Общества содействия начальному образованию, участвовавшего ранее в разработке проекта, а теперь приступившего к его непосредственному воплощению в жизнь. О том, насколько серьезно члены отдела подошли к поставленной задаче, свидетельствуют консультации с известными специалистами того времени: по физическому воспитанию – профессором П.Ф. Лесгафтом и организации детских игр И.М. Радецким. Также осуществлялось изучение опыта устройства подобных садов в Полтаве и Киеве [12, с. 96–97]. За счет выделенных городскими властями средств [17, с. 142–143] летом 1899 года было возведено несколько необходимых построек, устроен водопровод, лавочки, две площадки с песочницами для самых маленьких детей [12, с. 97]. К открытию так же были построены приспособления для гимнастических упражнений, качели, горка и кегельбан, закуплены всевозможные игрушки [12, с. 97–98]. Многое удалось приобрести за счет пожертвований сочувствующих новому делу горожан [12, с. 98–99].

15 августа 1899 года в присутствии представителей городской администрации, председателя и членов Общества содействия начальному образованию сад был торжественно открыт для маленьких посетителей [12, с. 99]. Заведование предприятием осуществлял уполномоченный, в обязанности которого входило решение многочисленных организационных вопросов: наблюдение за благоустройством и порядком в саду, организация дежурств добровольных помощников, осуществлявших в несколько смен ежедневный надзор за играми и поддерживавших общественный порядок [12, с. 99–100, 109].

Для посетителей Пушкинский был открыт с девяти часов утра до сумерек. В будние дни с четырех часов, а в праздничные с двенадцати часов дня до семи часов вечера дети могли бесплатно пользоваться имевшимися в саду игрушками и участвовать в специально устраивавшихся подвижных играх [12, с. 106].

Поскольку открытие сада случилось практически в конце лета, а закрытие на зиму произошло 2 ноября, первый сезон работы пришелся большей частью на осеннее время. Но это не помешало ему быстро завоевать популярность у детей самых разных слоев городского общества. По приблизительным данным дежурных в сентябре ежедневно в саду бывало в среднем двести – двести пятьдесят человек, причем в праздничные дни эта цифра значительно возрастала. Например, 19 сентября в дневнике дежурств была зафиксирована одна тысяча посетителей [12, с. 102]. В целом, по окончании сезона, несмотря на некоторые просчеты и неудачи в организации, деятельность V отдела в Пушкинском саду, была признана удовлетворительной и чрезвычайно полезной для городского общества [12, с. 69].

Сведений о сезоне 1900 года в архивных документах пока удалось найти очень мало. В сущности, это лишь одно постановление курской городской думы от 23 марта о разрешении сбора пожертвований на приобретение игрушек для детей, посещающих сад. Но можно предположить, что работа продолжалась в русле совершенствования разработанной ранее модели организации детского досуга и подвижных игр [4, л. 19].

Работа в 1901 году, благодаря ранней весне началась 22 апреля, но уже 1 августа сад пришлось закрыть. Поводом послужил обвал крупного участка Тускарной горы, произошедший 31 июля. Катастрофа, ставшая причиной разрушений нескольких домов, гибели людей [5, л. 35] произошла из-за прорвавшейся магистральной водопроводной трубы. Вода подмыла грунт и спровоцировала оползень [1, л. 7, 16, 19–21, 25]. Образовавшийся провал дошел до угла, расположенного на самом верху горы Пушкинского сада, пострадала его зеленая ограда, часть составлявшего ее кустарника сползла вниз [5, л. 35, 106].

Но до своего закрытия сад функционировал в уже привычном режиме, ежедневно принимая в будни от четырехсот до пятисот, а в праздники до восьмиста детей [13, с. 36]. Особой гордостью членов V отдела стал своеобразный педагогический эксперимент, проведенный летом этого года, одновременно поспособствовавший дальнейшему благоустройству территории. В мае под руководством Р.А. Благовещенской и студента-агронома А.С. Бондарцева дети сажали деревья, кустарники, устраивали цветочные клумбы, за которыми потом сами же и ухаживали в течение всего лета [13, с. 39].

Но в то же время ежегодный отчет членов V отдела свидетельствует о том, что возникли серьезные основания оценивать прошедший сезон как менее удачный, в сравнении с предыдущими. Факт существования детского сада утратил свою новизну, возникла необходимость в постоянной напряженной работе по организации его нормального функционирования. Но проблема заключалась в том, что принцип добровольности и безвозмездности перестал быть эффективным. Желающих дежурить в саду становилось все меньше, в то время как детей, посещавших сад, наоборот становилось все больше [13, с. 37]. По мнению управляющего садом Л.В. Красовского, единственным выходом в создавшемся положении могло бы стать приглашение специалиста по организации подвижных игр, который, получая плату за свою деятельность, смог бы организовать работу с детьми и немногими оставшимися добровольными дежурными [13, с. 38].

В 1902 году сложилась напряженная ситуация с решением хозяйственных вопросов, которые находились в ведении городской управы. По невыясненным пока причинам, власти своевременно не подготовили сад к началу сезона. Заведующему садом Л.В. Красовскому пришлось открыть сад 4 мая, несмотря на то, что еще не был осуществлен, за исключением посадки четырехсот деревьев, необходимый минимум мероприятий по благоустройству: генеральная очистка территории, ремонт построек, устройство водопровода [14, с. 43]. Работы проводились в июне, в самый разгар сезона, что, несомненно, причиняло неудобства посетителям [14, с. 43].

Характеризуя лето 1902 года, необходимо отметить, что, несмотря на так и неизжитые окончательно организационные проблемы, в целом работа с детьми в саду значительно расширилась и планомерно осуществлялась по нескольким направлениям. Во-первых, на весь сезон с 20 мая по 6 сентября для организации подвижных игр была приглашена слушательница Петербургских курсов профессора Лесгафта С.Г. Никольская [14, с. 3]. Во-вторых, был продолжен опыт привлечения детей к благоустройству сада. Под руководством старших группа детей из десяти – двенадцати человек работала в цветниках. А в сентябре вместе с Р.А. Благовещенской сажали тюльпаны [14, с. 47]. Как и в прошлом году устраивались чтения и обсуждения книг [14, с. 47]. Новшеством были постановки силами детей спектаклей, организация загородных прогулок и создание под руководством взрослых своеобразной системы детского самоуправления [14, с. 45–48].

С наступлением зимы, в Пушкинском саду был устроен бесплатный каток. С 1 декабря 1902 года он был открыт для детей всех возрастов с двух до шести часов вечера. Организаторы позаботились об освещении и благоустройстве. Рядом с катком была оборудована удобная и теплая беседка для переодевания и согревания. Можно было взять напрокат коньки или лыжи, их выдавали всем желающим также бесплатно [14, с. 52]. Не удивительно, что количество детей, посещавших сад, было стабильно высоким, в летние месяцы от ста до пятисот, а в зимние до трехсот человек ежедневно [14, с. 43, 52].

И все же, какими бы прекрасными ни были результаты деятельности членов V отдела Общества содействия начальному образованию, но они мало способствовали уменьшению расходов казны на содержание сада. Городское управление, явно не располагая свободными средствами, не могло позволить постоянные и довольно крупные затраты без хотя бы их минимального возмещения. Поэтому, возможно еще в конце 1902 года и, несомненно, с января 1903 года Пушкинский сад решено было сдать в арендное содержание. Причем желающих заключить договор долго искать не пришлось. Именно в этот момент в затруднительном положении оказался Общественный клуб, не сумевший урегулировать отношения с земством по поводу аренды Лазаретного сада.

Уже в конце января постановлением городской думы арендный договор с Общественным клубом был окончательно утвержден [9, с. 96]. Необходимо уточнить, что, арендуя сад, клуб фактически получал в полное распоряжение только его часть, так называемое отделение. Остальная же территория должна была, как и прежде оставаться общедоступной для детей и других посетителей.

Об условиях подписанного контракта мы можем судить только по нескольким косвенным фактам. Сад сдавался на десять лет [6, л. 3], исходя из данных сметы городских доходов за 1904 год с действительно самым низким ежегодным платежом – 500 рублей [7, л. 130]. Не менее выгодным для арендатора стало и то обстоятельство, что все расходы по содержанию общедоступной части сада, по всей видимости, городская управа оставляла за собой. Это предположение подтверждается наличием в смете на 1904 год статьи расхода на жалованье сторожу в детском саду [7, л. 133]. Кроме того, сразу же после утверждения договора Советом старшин было подано ходатайство о расширении отводимой клубу площади. Причем в случае положительного решения вопроса арендатор соглашался взять на себя дополнительные обязательства по содержанию построек и игровых площадок в детской части сада [9, с. 96].

Несмотря на уменьшение территории, предназначенной для детских игр, деятельность членов V отдела оставалась такой же интенсивной. Сад по-прежнему активно посещался детьми: от 100 до 600 человек ежедневно [15, с. 3]. Для организации подвижных игр и координации всей работы вновь была приглашена специалист с курсов профессора П.Ф. Лесгафта Е.И. Смирнова [15, с. 3]. В фондах ГАКО сохранился ее отчет, который дает нам возможность узнать несколько интересных подробностей из повседневной жизни Пушкинского сада летом 1903 года. Вот что Е.И. Смирнова писала о своем первом впечатлении, когда она 23 мая приступила к работе: «Помню хорошо, когда я впервые шла в сад, то думала встретить отдельную площадку, предназначенную для игр. Оказалось не то. Большой сад был разделен на две половины. Одна, чистая с цветами на клумбах, предназначалась для гулянья публики и принадлежала клубу, вторая, довольно запущенная, и была детским садом» [15, с. 44].

Далее автор отчета отмечает, что соседство с Клубом доставило ей немало горьких минут и очень мешало нормальному функционированию сада: «Можно сказать, с нашим садом не церемонились, бросали в него сор, старые веники, чистили ковры. Лужайка наша была изрыта устройством фейерверка. Наша единственная беседка до половины лета была в распоряжении клуба и в ней пили, ели и веселились взрослые, а детей выгоняли. Благодаря тому, что наша труба для поливки площадки была испорчена от частого употребления в клубном саду, наша площадка с половины лета или поливалась кое-как, или оставалась сухой, и когда бегали дети, то сад обращался в пыльную площадь» [15, с. 44].

Но если неудобства, создававшиеся строительными работами, можно было перетерпеть как временное явление, то картины так называемого «русского веселья» совсем не предназначенные для детских глаз, не делали чести клубу [15, с. 50]. Еще одним источником негативных эмоций и впечатлений был находящийся рядом базар. «Очень мало поучительного можно видеть каждый день – драки, ссоры и всякого рода грязь, проходя мимо которой, невольно прибавляешь шаг», – добавляла руководительница играми. А между тем, посещавшие сад дети ежедневно должны были видеть все эти неприглядные сцены, так как попасть в него можно было лишь пройдя через базар. Лучший же вход со стороны присутственных мест находился в клубном отделении [15, с. 44, 50]. Обращаясь к городским властям, Е.И. Смирнова пишет: «Нельзя закрывать на это глаза, мириться с такими условиями, где много сил тратится непроизводительно необходимо создать обстановку более благоприятную для воспитания будущего общества» [15, с. 50].

Сложно сказать, какова была реакция на отчет со стороны городских властей и членов Общественного клуба, документальных свидетельств об этом пока не найдено. Во всяком случае, в 1904 году от заведующей играми Анны Баталиной подобных жалоб не поступало. Сад уже традиционно посещался большим количеством детей, работа с которыми велась по хорошо отлаженной, проверенной годами модели [16, с. 36]. Но видимо это был и последний год нормального функционирования детского сада.

Маловероятно, что события неспокойного следующего года, конфликтная ситуация с Лазаретным садом, принесшая в том числе и материальные потери, позволили Обществу содействия начальному образованию должным образом продолжить работу с детьми в 1905 году. Косвенно это подтверждает и информация из приложения к всеподданнейшему отчету курского губернатора за 1906 год, где сказано, что детское отделение Пушкинского сада перестало функционировать в 1906 году [11, с. 131], а значит предшествующий сезон, даже если он и был открыт, вряд ли был полноценным. Если опираться на заметку в Курских губернских ведомостях об открытии детского отделения Пушкинского сада, то становится ясно, что детский сад в изначальном своем виде не функционировал и в 1907 году [10].

Уже в следующем 1908 году Общественный клуб взял на содержание детское отделение Пушкинского сада, тем самым позволив хоть и не в прежних масштабах, но возродить его существование. Правда, не все планы удалось осуществить единовременно. Так по согласованию с Обществом содействия начальному образованию предполагалось выделить средства и на приглашение дежурных и заведующего садом [9, с. 105]. Но, осуществить задуманное, по всей видимости, удалось, лишь к 1910 году [9, с. 129].

В 1911 году капитальному ремонту подверглись практически все помещения, выделялись крупные средства на устройство самых разных развлечений, содержание детского отделения сада [9, с. 129]. Сведений об организационной работе в этот период пока найти не удалось. Поэтому остается лишь предполагать, как велась работа с детьми и велась ли она вообще. Рискнем предположить, что для Общественного клуба это направление деятельности не было профильным, поэтому скорее всего все сводилось к поддержанию порядка с помощью дежурных и заведующего. Также раздел в смете городских расходов за 1914 год с подробным перечнем работ, объем и характер которых свидетельствует об обслуживании небольшой территории сада, наводит на мысль о том, что накануне войны детское отделение сада вновь перешло на баланс города [18, с. 235]. Как это часто бывает хорошее начинание социальной направленности так и не смогло развиться должным образом, а опыт подобной общедоступной формы организации досуга детей мало востребованным.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

1. Государственный архив Курской области (далее: ГАКО). Ф. 1. Оп. 1. Д. 6796.

2. ГАКО. Ф. 33. Оп. 2. Д. 5921.

3. ГАКО. Ф. 33. Оп. 2. Д. 7845.

4. ГАКО. Ф. 33. Оп. 2. Д. 9339.

5. ГАКО. Ф. 33. Оп. 2. Д. 9706.

6. ГАКО. Ф. 33. Оп. 2. Д. 11278.

7. ГАКО. Ф. 33. Оп. 2. Д. 12183.

8. ГАКО. Ф. 54. Оп. 1. Д. 319.

9. Исторический очерк курского Общественного Клуба. Курск, 1913.

10. Курские губернские ведомости. 1908. № 95. 17 июня.

11. Обзор Курской губернии за 1906 год. Курск,1907.

12. Отчет Общества Содействия начальному образованию в Курской губернии с 19 апреля 1898 г. по 1 января 1900 г. Курск, 1900.

13. Отчет Общества Содействия начальному образованию в Курской губернии за 1901 год. Курск, 1902.

14. Отчет Общества содействия начальному образованию в Курской губернии за 1902 год. (5-й год существования). Курск, 1903.

15. Отчет общества содействия начальному образованию в Курской губернии за 1903 г. Курск, 1904.

16. Отчет Общества содействия начальному образованию в Курской губернии за 1904 г. С приложением краткого обзора деятельности Общества за 1905 г. Курск, 1906.

17. Смета доходов и расходов г. Курска на 1899 год. Курск, 1898.

18. Смета доходов и расходов города Курска на 1914 г. Харьков,1914.