автор:А. Куркулев

В XVII веке в Курске не раз возникали трения между воеводой и духовенством. Эти противоречия, зачастую связанные с распределением земельных владений, сбором налогов и общим влиянием на жизнь горожан, являлись типичным явлением для многих русских городов того времени.

Один из самых известных эпизодов такого противостояния случился в Курске в 1648 году. Тогда конфликт духовных лиц и местной администрации перерос в стихийный бунт, приведший к убийству стрелецкого головы Константина Теглева. Менее значительные споры между светскими и церковными властями случались чаще. Один такой случай изложен в челобитной настоятеля Николаевской церкви Емельяна о незаконном присвоении воеводой церковной земли.

Рисунок деревянной церкви. (из свободных источников)

Церковь Николая Чудотворца, в которой священствовал поп Емельян, находилась на территории посада — торгово-ремесленной части города, которая размещалась за пределами городских стен. Построена она была в конце XVI века, практически одновременно с возрождающейся Курской крепостью. По некоторым данным строил её монах Иона Тюлька, считающийся основателем Курского Троицкого мужского монастыря, который в начале XVII столетия располагался на окраине посада, за речкой Кур. Деревянная Никольская церковь простояла до середины XVIII века, а в 1763 году на её месте был построен каменный храм, известный как «Николаевская церковь на торгу».

В конце 1642 года курский никольский поп Емельян пишет челобитную царю Михаилу Федоровичу, в которой сообщает самодержцу, что «как город Куреск стал» дана была по государеву указу церкви Николы Чудотворца «под городом у реки Семи грабленая полянка» - сенокосные угодья, где граблями сгребали скошенное сено, доход от продажи которого должен был идти «на свечи, и на ладан, и на всякое церковное строение». Однако, назначаемые государем воеводы, «приезжаючи в Куреск» той грабленою полянкой «владеют своим насильством» и «сено на себя велят косить, а что у них остается за их обиходом, они отдают сторонним людям для своей корысти».

А у «церкви Чудотворца Николы опричь той грабленой поляны доходцу никакого нет, свечей и ладану купить нечем». Поэтому никольский поп Емельян просит милосердого государя Михаила Федоровича пожаловать его, «богомольца своего», чтоб царь «не велел впредь своим государевым воеводам тою церковною полянкою владеть», а ему, попу Емельяну, о том «дать свою государеву грамоту», которая бы навсегда закрепила спорный участок за церковью.

В феврале 1643 года курский воевода Иван Филипович Стрешнев получил царскую грамоту. В ней государь сообщал воеводе, что «бил нам челом ис Курска никольской поп Омельян» о том, что по государеву указу дана была «церкви Чудотворца Николы под городом у реки Семи грабленая полянка на свечи, и на ладан, и на всякое церковное строение с тех мест как город Куреск устроен. И тою де грабленою полянкою в Курску прежние воеводы владели своим насильством, сено на себя косили, а что у них оставалось за обиходом, они отдавали сторонним людям. А кроме той полянки у церкви Николы Чудотворца никакого доходу нет. Свечей и ладану купить не на что. И нам бы ево пожаловать, тою церковной грабленою полянкою воеводам владеть не велеть».

Воеводе Ивану Стрешневу предписывалось сразу же «как к тебе ся наша грамота придет» потребовать у попа Емельяна выписку с писцовых книг с подтверждением того, что «грабленая полянка исстари приписана к церкви Николы Чудотворца». А при наличие такой выписи государь распорядился, чтоб воевода «на той полянке про свой обиход сено косить не велел и сторонним людям никому в наём не отдавал. А велел владеть по выписи с книг никольскому попу Омельяну. А прочтя сю нашу грамоту отдал бы её попу Омельяну для иных прежних наших воевод».

История с этой поляной наглядно демонстрирует, как в повседневной жизни Курска переплетались интересы государства и церкви. С одной стороны, воеводы, рассматривавшие вверенный им город как источник личного обогащения и видевшие в церковных землях легкую добычу. С другой — духовенство, которое, опираясь на авторитет царя и старинные жалованные грамоты, пыталось отстоять право на свою земельную собственность.

Этот локальный конфликт стал отражением более масштабных процессов централизации власти, когда даже самый мелкий земельный спор требовал вмешательства самого царя, превращая монарха в верховного арбитра в бесконечной череде провинциальных тяжб.

ИСТОЧНИКИ:

1. РГАДА, Ф. 1209, Оп. 1, Д. 9768, Л. 693об.

2. РГАДА, Ф. 210, Оп.12, Д. 192, Л. 304-306.