автор:А. Куркулев

В первой половине XVII века самым крупным землевладельцем на территории Курского уезда был Богородицкий монастырь. Сама обитель располагалась внутри стен Курской крепости, а принадлежащие ей вотчинные земли простирались по Обмяцкому и Тускарскому станам. В пределах этих монастырских владений находилось пять больших деревень, населенных крестьянами и бобылями, которые приносили монастырю значительный доход и обеспечивали экономическую стабильность.

Такое процветание и богатство монастырских земель неизбежно привлекало внимание военно-административной верхушки Курска, которая не прочь была обогатиться за счет монастырской собственности. Периодически между духовной и светской властями возникали земельно-имущественные конфликты, порой принимавшие весьма агрессивный оборот, перерастая в банальные грабежи. Одна из таких драматических историй запечатлена в челобитной настоятеля Богородицкого монастыря Варлама царю Михаилу Федоровичу.

Изображение сгенерировано с помощью ИИ

18 августа 1644 года в курскую съезжею избу к воеводе Ивану Стрешневу пришел «Чюдотворнова образа Пречистые Богородицы Курскова монастыря строитель Варлам з братьею» просить отпустить «к Москве челобитчика их, служку Ивана Васильева», бить челом государю. С собой святые отцы принесли челобитную на имя царя, которую воевода отправил в Москву, подклея к своей отписке:

«Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьют челом богомольцы твои государевы, Чюдотворнаго образа Пречистые Богородицы Курского монастыря строитель Варламище з братьею. Жалоба, государь, нам на курсково козачьева и стрелецкова голову на Максима Андреева сына Колюбакина. В нынешням, государь, 152-м (1644) году июля в шестый день пограбил тот Максим дву крестьянинов монастырских - Ваську Левонова, да Исайку Беляева, выехав на поля с своими людьми у Порового верху, от города версты с три и больши, нарядным делом воровским. Да он же, Максим, пограбил животы Федьки Золотаря неведома за что.

И мы, богомольцы твои, о том грабеже били челом тебе, государю, на нево, Максима, на Москве. И тот голова Максим Колюбакин проведал про то, что мы на нево, Максима, бьем челом тебе, государю, на Москве и, рьяся (сердясь) за то, приказал у смотру стрельцам и казакам бобылишков наших, где ни застав, бить и грабить, и всякая насильства чинить.

И по ево, государь, Максимову веленью пятидесятник Моисей Щитиков с товарыщи пограбили монастырских бобылей осми человек, [которые] в ночи стерегли лошади на твоем государеве жалованьи, на выгонной земле, которая по твоему государеву указу ко всему городу дана. А иных крестьянишек грабили по дорогам, [когда те] ехали с торжишков ис деревень. А грабежом у них взяли платья, и денег, и всяка рухляди на тритцать рублев на три рубля с полтиною. А грабеж крестьянской приносили к нему, Максиму, на двор. И за то их воровство поить вином давали.

И в нынешнем, государь, в 152-м году августа в первый день приходили мы, богомольцы твои, – я, строитель Варлам, с келарем, да с казначеем в съезжую избу к воеводе Ивану Филиповичю Стрешневу с теми своими згроблеными и битыми крестьяны являть, и пошли из съезжей избы к себе в монастырь. И как будем на площади против съезжей избы и тот голова Максим Колюбакин с стрельцами скопом с пищальми и с ослопы (дубинами) [встретил] и хотел меня, богомольца твоево, убить тот Моксим до смерти, и говорил: велю де стрельцам по клоку разорвать. И послыша из съезжей избы воевода Иван Филипович такие недобрые слова и умыслы их недобрые, вышел из съезжей избы з дворяны и меня, богомольца твоево, отнял, убить не дал.

А видели то и слышали многия люди курченя и разных городов дворяне и дети боярские, которые на твоей государеве службе в Курску - новгородцы, черниговцы, стародубцы, рославцы и рыляне, как он, Максим, на меня, богомольца твоево, приходил скопом. А преже, государь, ево, Максима, в Курску головы бывали в казаков и стрельцов, и такова дурна не делали. И скопом ни на ково не прохаживали.

Милосердый государь, царь и великий князь Михаило Федорович всеа Русии, пожалуй бедных и разоренных нас, богомольцев своих. Вели, государь, про ево, Максимово, насильство и про грабеж крестьян, сыскать всем городом. И вели, государь, нас пожаловать, отпустить к Москве бить челом на нево, Моксима, тебе государю. Царь государь смилуйся, пожалуй».

Чем закончилась эта история – не известно. Однако, есть сведения, что в декабре 1645 года Максим Колюбакин по-прежнему занимал должность стрелецкого и казачьего головы.

Данная челобитная, поданная в 1644 году, является ценным источником, проливающим свет на сложные взаимоотношения между церковной и светской властью, а также на произвол, царивший в провинциальных городах Русского царства.

ИСТОЧНИК:

Источник: РГАДА, Ф. 210, Оп. 12, Д. 157, Л. 1-3.