авторы: В.Зуев, А. Словохотов

Научная статья
УДК 902
DOI: 10.18384/2949-5164-2026-2-171-188

КУЛЬТОВЫЕ МЕСТА СКИФСКОЙ ЭПОХИ НА МУРАВСКОМ ШЛЯХЕ У Р. УДЫ
(«СЛУЧАЙНЫЕ» НАХОДКИ У С. БЕССОНОВКИ БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ)

Аннотация

Цель. Ввести в научный оборот серию уникальных древностей скифской эпохи, найденных случайно в районе, где в древности проходили кочевнические пути в меридиональном и широтном направлении. Рассмотреть эти находки в контексте географической, исторической и культурной топографии.

Процедура и методы. В статье подробно описываются места и условия находок трёх скифских клинков, одного наконечника копья и двух бронзовых литых котлов VI–IV вв. до н. э. Проводится сравнительный, стилистический и технологический анализ публикуемых предметов и даётся их историческая и культурная атрибуция.

Результаты. На фоне анализа исторической топографии региона привязка находок к древним трассам передвижения кочевников даёт возможность авторам аргументировать положение, что рассматриваемые находки являются не случайными, а связанными с местами проведения ритуальных акций религиозного и поминального характера и оставлены были скифами далеко не случайно на высотах в лесных массивах, которые, вероятнее всего, рассматривались ими как культовые места, где в походах совершались ритуальные действия. В результате этих действий вне традиционных археологических комплексов (поселения, захоронения) кочевниками были оставлены сакрально значимые вещи, случайно найденные современными жителями с. Бессоновка и хутора Угрима Белгородской области.

Теоретическая и/или практическая значимость. Поскольку подобные находки предметов скифского вооружения, конского снаряжения, ритуальных предметов и сосудов имеют массовый характер на всём протяжении контактной зоны степей и лесов Евразии, авторы предлагают внимательнее относиться к так называемым «случайным» находкам, которые, вероятнее всего, связаны с ритуальными действиями скифов в специально выбранных для этого сакральными местами. Это позволяет более адекватно использовать археологические материалы для реконструкции культурной и духовной жизни не только кочевников, но и представителей оседлого населения Евразии скифской эпохи.1 Ключевые слова: скифы, торговые пути, ритуальные места, мечи и кинжалы, копья, котлы, каменные изваяния

Введение

В 17 км к ЮЗ от Белгорода находится с. Бессоновка Белгородского района. Регион этот очень сложен географически и требует отдельного описания. По Водоразделу р. Уды и восточных притоков Ворсклы пролегает Муравский шлях – старинный торговый и военный путь из степей Причерноморья в Окско-Донское междуречье. В этом регионе он совпадает с современной дорогой 14к–12 из с. Щетиновки. Маршрут шляха подтверждён межевой и отказной документацией Белгородского уезда конца XVII–XIX вв., где шлях был межевой границей¹.

Южнее с. Бессоновки в междуречье Уды и Лопани находится господствующая высота над всем регионом Предворсклья между Белгородом и Харьковом (высота 246). На неё есть лишь 2 сухопутных прохода между притоками рек Уды и Лопань. Эти проходы на высоту были обозначены в древности 2 каменными изваяниями (рис. 1.1), замеченными на полдороге из Белгорода в с. Борисовку – имение графов Шереметевых (рис. 1.2) ещё П. И. Кёппеном (1793–1864) [1, c. 39, прим. 53] и графом А. С. Уваровым (1824–1884) [2, c. 510] и подробно описанными курским краеведом Н. И. Златоверховниковым (1865–1921) в 1902 г. [3, c. 42–44]. Одна каменная баба была перенесена в середине 20-х годов XIX в. в с. Кобелевку и стояла у окраины села до 1960-х гг: её ещё хорошо помнят и сегодня [4], а другая была перенесена в Бессоновку в сад мирового судьи А. И. Йоста (управляющего (с 1884 по 1902 г.) имением А. А. Фета (1820–1892)) и её следы теряются в годы революции.

Высота 246 хорошо известна с XVI в. как место, с которого сторожевая служба Московского государства наблюдала за Муравским шляхом. Она упомянута в Книге Большого Чертежу (термин «Угрим да Лопин») и в «Сторожевой книге, содержащей росписи сторож на крымских и ногайских сакмах… 1571–1592 гг». Затем с основанием Белгорода здесь стояла 1-я Белгородская сторожа. На высоту ведёт по водораздельному гребню курганная аллея (рис. 1.1), а на самой высоте находится группа больших курганов, по своим размерам не имеющая аналогов в Курско-Белгородском краю. Они сопоставимы с такими ключевыми курганами региона, как Думчей (на водоразделе рек Псёл и Сейм) и Благой (на водоразделе рек Воркслы и Псёл). Благой курган упоминается в документах 1522 г. как место стояния на Бакаевом шляхе в верховьях Воркслы сторожевого поста – «ухожая» – путивльских казаков [5, c. 74].

Находки в лесу у хутора Угрим

1. Карта археологических памятников и находок в окрестностях с. Бессоновки Белгородского района, Белгородской области.

2. Вотчинная контора графов Шереметевых в с. Борисовке. На горизонте – Борисовское городище на р. Ворксла.

Рис. 1. Окрестности с. Бессоновки Белгородского района, Белгородской области Источник: 1- карта составлена авторами; 2- рисунок краеведа В.И. Охримемнко, середина 1960-х г., Борисовский краеведческий музей

Севернее гряды холма с высотой 246 и восточнее с. Бессоновки находится Угримский лесной заказник, массив которого скрывает валы древнего городища. Его существование фиксируется на дореволюционных планах межевания земель и известно у крестьян хутора Угрим, как «Угримское городище» (рис. 1.1, точка 8). Восточнее этого городища и юго-восточнее хут. Угрим в лесном массиве в 2010–2012 гг. были сделаны 2 случайные находки, не связанные с погребальными комплексами: 1) скифского железного кинжала келермесского типа и 2) железного наконечника копья.

Условные обозначения: 1. Железный кинжал из Угримского леса; 2. Прорисовка кинжала из Угримского леса; 3. Железный кинжал 2020 г. Находка из Шебекинского леса

Рис. 2: Железные кинжалы Источник: фото и прорисовки авторов статьи

Железный кинжал хорошей сохранности (рис. 2.1-2) имеет плоское брусковидное навершие, насаженное на штырь рукояти слегка на бок. Рукоять и лезвие кинжала откованы из одной заготовки. Ствол рукояти разделён на три вертикальные колонки. Две боковые в одном рельефе, а между ними углублённый дол, посередине которого идёт проковочный шов. На плечиках клинка надето бабочковидное перекрестье, собранное из двух пластин, раскованных для закрепления на клинке. В верхнем углу перекрестья с лицевой стороны прокован в рельефе небольшой вертикальный шпенёк. Клинок кинжала имеет ровные лезвия, сходящиеся к острию в его нижней трети. Клинок в сечении линзовидный, но вдоль его проковано посередине хорошо заметное ребро жёсткости.По следам на лезвиях, особенно в нижней трети клинка, хорошо заметно, что кинжал был в употреблении и на нём остались зазубрины.

Размеры кинжала: общая длина – 318 мм; общая длина рукояти (с навершием и перекрестьем) – 123 мм; высота навершия – 15 мм; ширина навершия – 62 мм; ширина трёхчастной рукояти (6+11+8) – 25 мм; высота перекрестья – 30 мм; ширина перекрестья – 60 мм; длина клинка (от перекрестья посередине) – 280 мм; ширина клинка (у основания перекрестья) – 30 мм; ширина клинка (в 100 мм от острия) – 29 мм.

Аналогии угримскому кинжалу широко известны по всему Северному Причерноморью среди клинков, которые Д.А.Топал относит к келермесскому типу его классификации скифского оружия [6, c.101–121].На территории Молдавии такие клинки найдены у с.Липник, Окницкого района [7, рис.2.2] и у с.Суслень Оргеевского р-на [7, рис.2.6]. В Крыму в 2014 г.кинжал келермесского типа, похожий на угримский, был найден в горном массиве Кубалач [8, c.20].В Подонье был найден аналогичный кинжал у с.Монастырщенки Богучаровского р-на Воронежской обл.[9, c.202–203].

К перечню аналогий хочу добавить находку, сделанную в 2023 г.на опушке Шебекинского леса юго-восточнее Белгорода между с.Зимовенька и Большетроицким в 60 км к востоку по прямой от места находки угримского кинжала. Железный клинок из Шебекинского леса (рис.2.3) имеет брусковидное прямое навершие, насаженное посередине на штырь рукояти.Рукоять и клинок кинжала выкован из единой заготовки.Ствол рукояти оформлен в виде 3 вертикальных колонок. На плечики клинка одето бабочковидное перекрестье из 2 пластин, наложенных на плечики и хорошо прокованных дополнительно. Чуть выпуклые лезвия клинка сходятся к острию только в нижней его трети. Форма клинка в сечении линзовидная, с хорошо проработанной нервюрой посередине. Кинжал отличной сохранности, находится в частной коллекции в Белгороде².

Размеры шебекинского кинжала: общая длина – 314 мм; длина рукояти (с навершием и перекрестьем) – 135 мм; высота навершия – 17 мм; ширина навершия – 50 мм; ширина рукояти (7+7+7) – 21 мм; высота перекрестья – 34 мм; ширина перекрестья – 60 мм; длина клинка (от перекрестья посередине) – 189 мм; ширина клинка (у основания перекрестья) – 32 мм; ширина клинка (в 100 мм от острия) – 31 мм.

Следует обратить внимание, что все привлечённые аналогии являются случайными находками. Все они датированы Д. А. Топалом по принадлежности к келермесскому типу, который бытовал в период с середины VII в. до н.э. до первых десятилетий VI в. до н.э. На эту датировку Д. А. Топалом мечей и кинжалов келермесского типа повлияла в известной степени дискуссия о датировке комплекса Репяховатой могилы [6, c. 117; 10, c. 186].

У нас нет оснований сейчас вступать в дискуссию: почему клинки, подобные угримскому кинжалу, не могут быть датированы второй половиной VI в. до н.э. Считаем необходимым лишь отметить, что эпонимный принцип выделения типов, которого придерживается Д. А. Топал, чреват сильным обобщением разнородного материала. Для Д. А. Топала основными признаками его келермесского типа второй половины VII в. до н.э. являются брусковидное навершие, разделённая на вертикальные колонки рукоять и бабочковидное перекрестье, а также лезвие либо ромбическое в сечении, либо имеющее нервюру. Но эти признаки позволяют объединить в единый тип очень разные предметы холодного оружия. Так, обращаем внимание, что все упомянутые здесь случайные находки, аналогичные угримскому и шебекинскому кинжалам, очень плоские. Их лезвия – это тонкие, линзовидные в сечении полосы металла, очень отличающиеся от массивных ромбических в сечении клинков в основном мечей келермесского типа, хорошо известных в надёжно датированных комлексах. Клинки келермесского типа – это слишком широкое объединение разнородных мечей и кинжалов, которое в реальностях времени могло иметь и иные типологические членения, и более позднюю датировку. Поскольку круг аналогий угримскому и шебекинскому кинжалам - это найденные вне комплексов древности (вопрос – почему это так закономерно, требует отдельного рассмотрения), мы предлагаем не настаивать только на ранней дате клинков келермесского типа и датировать эти находки в интервале от второй половины VII в. до н.э. – до конца VI в. до н.э.

Железный наконечник копья из Угримского леса сохранился не целиком: сильно проржавело и утрачено основание втулки для насада на древко. Оно, вероятнее всего, было оформлено в виде узкого горизонтального валика в основании наконечника. Подобные наконечники иногда в литературе называют боевой частью дротиков – короткого метательного оружия. Чётких критериев для этого определения нет, и потому мы описываем эту находку как железный наконечник копья.

Рассматриваемый экземпляр (рис. 3.1–3.2) имеет длинную, постепенно сужающуюся к острию втулку и широкие плоские лопасти лавролистной формы. Размеры наконечника: общая длина ≈280 мм; предположительный диаметр втулки (восстанавливается по её форме) – 22 мм; длина выступающей втулки копья ≈75 мм; длина лопастей – 205 мм; ширина лопастей – 40 мм.

Условные обозначения: 1. Железный наконечник копья из Угримского леса; 2. Прорисовка железного наконечника копья из Угримского леса 3. Железный наконечник копья из погребения в кургане 416 у с. Журовка 4. Железный наконечник копья из погребения в кургане 487 у с. Макеевки

Рис. 3. Железные наконечники копья Источник: 1, 2 – фото и рисунок авторов; 3 – [12, риc. 5]; 4 – [11]

Наконечник копья из Угримского леса имеет близкие аналогии из погребальных комплексов скифской эпохи Среднего Поднепровья. Такой наконечник копья (рис. 3.3) был найден генералом Н. Е. Бранденбургом (1839–1903) при раскопках кургана № 487 у с. Макеевка [11, с. 130–133]. В 1904 г. граф А. А. Бобринской (1852–1927) такой же наконечник копья (рис. 3.4) нашёл при раскопках погребения в кургане 416 у с. Журовка Чигиринского уезда Киевской губернии. Причём А. А. Бобринскому удалось замерить in situ длину следа всего копья, которое по длине составило 1,85 м [12, c. 80, рис. 5].

Указанные аналогии из погребальных комплексов уверенно датируются IV в. до н.э. [13, c. 27, 40]. Полагаем, что и находка в Угримском лесу должна датироваться этим же столетием.

Находки у края Орловского леса

Ещё одна находка древностей была сделана на склоне надпойменной террасы правого берега р. Гостенка (приток Ворсклы) в лесном массиве, примыкающем к с. Орловка, западнее с. Бессоновка. По берегу склона издревле проходила трасса Муравского шляха. Севернее Орловского леса склон берега Уды переходит в низину, которая хорошо известна в XVII в., как место засад белгородских и хотмыжских служивых людей на отступающих из северных земель по Муравскому шляху татар [14, c. 319].

Орловский перекрёсток путей и господствующая высота имеют плохую славу у местного населения. По просьбе жителей на перекрёстке современных дорог с севера на юг, вдоль бывшей трассы Муравского шляха и из с. Бессоновки в с. Орловку местным священником воздвигнут православный крест. Второй православный крест поставлен восточнее с. Бессоновки у массива Угримского леса, где случаются автоаварии, а жители с. Кобелевки запрещают ходить через господствующую высоту 246 своим детям в Угримский лес. Этот обычай фиксируется по крайней мере с 1930-х гг.

Интересны и традиции хут. Угрим. Община крестьян хутора – украинские переселенцы середины XVIII в. Так как они принадлежали сначала белгородским архиереям, а с 1833 г. Курскому Знаменскому монастырю, они жили замкнуто и хорошо сохранили предания XVIII в. В частности, они используют обще украинскую легенду о каменных бабах, что это крестьянки, плюнувшие на солнце. Но гораздо интереснее, что в угримском диалекте каменные изваяния – это своеобразный край мира. Пойти к каменной бабе («піти до кам'яної баби») – это устойчивое выражение означающие потратить целый день на дорогу, покинуть привычные места и употреблялось оно в широком смысле, а не только по отношению к высоте 246. Орловский перекрёсток на правом берегу Уды находится прямо напротив господствующей высоты Угрим да Лопин.

В боях августа 1943 г. на крутине Орловского перекрёстка была оборудована позиция немецкой скорострельной пушки 2_cm_FlaK_30, которая прикрывала место сосредоточения немецких танков перед их броском на Прохоровку во время Курской битвы. Активно эта пушка действовала, когда танки 5-й Гвардейской танковой армии Ротмистрова освобождали Бессоновку в боях 4–6 августа 1943 г. Боекомплект скорострельной немецкой пушки составляли снаряды, гильзы которых делались уже из железа, а не из цветных металлов и ржавый «настрел» уничтоженной пушки на краю Орловского леса долгое время никого не интересовал.

В 2009 г. местные жители Бессоновки искали следы боёв Великой Отечественной войны, и их внимание привлекло это место. Под слоем ржавых гильз времён войны следопытами были сделаны на небольшой площади в лесу находки 2 бронзовых котлов и 2 железных скифских мечей. Находки эти были в 2010 г. были показаны белгородскому археологу А. Г. Дьяченко (1949–2024), а информация о находках сообщена в территориальное управление по охране культурного наследия при ФСБ России по Белгородской области. Как вспоминает краевед С. В. Орлов, присутствующий при осмотре древностей, удивлённый находками А. Г. Дьяченко (рис. 4.1) сказал тогда: «Как же так? Я занимаюсь этим всю жизнь, а не нашёл ни одного котла… А здесь целых два».

Литой бронзовый котёл 1 (рис. 4.2). Сферической формы с широким валиком по устью тулова. Котёл имеет 2 вертикальные ручки, увенчанные каждая 3 шишечками. Сосуд отливался по методу литья по утрачиваемой восковой модели. Ручки и ножка котла отливались отдельно. Коническая ножка, имеющая вверху специфичный «воротничок», прикреплена к днищу котла методом сварки. Ножка чуть повреждена. Ручки изготовлялись в двустворчатой форме и после отливки утапливались в форме отливаемого котла с внешней стороны так, что с внешней стороны хорошо заметна их инородность по вдавленному рельефу. Ручки подковообразно согнуты из массивного дрота, но на концах изящно свёрнуты в тугой спиральный завиток. Мотив «усов», или завитков, широко применялся в декоре литых котлов скифской эпохи степной Евразии.

Мы можем видеть его на боках котлов в Аевском кладе на р. Уйбат (рис. 5.1) в 50 км к северу от Аскиза и западнее Минусинска [16, c. 125, рис. 2.1]. В Пригорском кладе (рис. 5.4) северо-западнее Абакана. Оба котла датируются V–IV вв. до н.э [15, c. 126, рис. 3б 33]. В Среднем Подонье этот декоративный элемент имеется на туловах котлов из кургана 4 (рис. 5.2) и кургана 20 (рис. 5.3) скифского курганного могильника у с. Дуровка южнее Воронежа [16, c. 107, рис. 12.2, с. 108, рис. 13.1]. Котлы, под вертикальными ручками которых имеются декоративные завитки, известны из курганов 3 (рис. 5.5) и 11 (рис. 5.6) знаменитого скифского могильника «Частые курганы» [17, c. 19, рис. 8; 15, с. 10, рис. 13.4]. Но во всех перечисленных случаях это только элемент декора под ручками котлов. И «усы» на них завёрнуты в свободное кольцо. В случае же 1 котла из Бессоновки мы имеем на концах отлитых отдельно ручек тугой завиток настоящей волюты (рис. 4.2), аналогий которым нам неизвестно. И в этом заключается уникальность бессоновской находки, которую, по нашему мнению, следует датировать более ранним временем, чем приведённые аналогии – т. е. V в. до н.э.

Условные обозначения: 1. А.Г. Дьяченко с котлом 1 из Орловского леса; 2. Бронзовый котёл 1 из Орловского леса.

Рис. 4. Бронзовый котёл из Орловского леса Источник: фото авторов

Условные обозначения: 1. Бронзовый котёл из Аевского клада на р. Уйбат под Минусинском; 2. Бронзовый котёл из кургана 4 курганного могильника Дуровка, южнее Воронежа; 3. Бронзовый котёл из кургана 20 курганного могильника у Дуровка, южнее Воронежа; 4. Бронзовый котёл из Пригорского клада северо-западнее Абакана; 5. Бронзовый котёл из кургана 3 курганного могильника «Частые курганы» под Воронежем; 6. Бронзовый котёл из кургана 11 курганного могильника «Частые курганы» под Воронежем.

Рис. 5. Бронзовые котлы Источник: 1 – [15, рис. 2.1]; 2 – [16, рис. 12.2]; 3 – [16, рис. 13.1]; 4 – [15, рис. 3.33]; 5 – [17, рис. 8.]; 6 – [16, рис. 13.4]

Размеры котла: общая высота – 400 мм; диаметр – 400 мм; высота ручек над устьем котла – 80 мм; общая высота ручек – 130 мм; ширина ручек – 140 мм; толщина ручек – 20 мм; толщина валика по устью котла – 12 мм; высота тулова котла – 290 мм; толщина валика по устью – 18 мм; высота ножки – 110 мм; диаметр ножки в месте припая ко дну котла – 60 мм; диаметр основания ножки – 120 мм

Литой бронзовый котёл 2. Он также имеет полусферическую форму тулова, но большего, чем котёл 1, размера (рис. 6). Его ручки отлиты по другой технологической схеме: они формовались вместе с восковой моделью в виде больших вертикальных дуг с тремя отростками вверх, прикреплёнными непосредственно к краю котла. Но под вертикальными ручками имеется пара горизонтально расположенных ручек малого радиуса, отходящие в стороны от внешних стенок котла. По устью тулова также имеется широкий валик, выступающий над внешней поверхностью котла. Тулово котла украшено восьмью виньетками в форме восьмёрок. По две 8 находятся непосредственно под ручками котла, а ещё четыре одиночных 8 расположены диаметрально друг к другу на тулове на одной высоте этих декоративных налепов. Конусовидный поддон котла также приварен к тулову, как и у котла 1. От частого использования низ поддона сильно пострадал и имеет неровный край, на котором весь сосуд самостоятельно стоять не может: он явно под давлением вворачивался в землю для устойчивости.

Рис. 6. Бронзовый котёл 2 из Орловского леса Источник: фото авторов

Размеры котла: общая высота – 530 мм; диаметр – 590 мм; высота вертикальных ручек – 100 мм; ширина вертикальных ручек – 180 мм; толщина вертикальных ручек – 30 мм; толщина валика по устью котла – 20 мм; ширина горизонтальных ручек – 130 мм; радиус горизонтальных ручек – 65 мм; толщина горизонтальных ручек – 30 мм; высота тулова котла – 370 мм; уровень фриза 8-образных налепов от устья котла – 40 мм; высота 8-образного налепа – 80 мм; ширина 8-образного налепа – 50 мм; высота ножки котла – 160 мм; диаметр ножки в месте припая ко дну котла – 150 мм; реконструированный диаметр основания ножки – 180 мм.

Большой котёл № 2 по своим формам, пропорциям и декору может быть уверенно датирован V в. до н.э. Он имеет многочисленные аналогии по технике отливки и пропорциям среди скифских котлов этого столетия [18, c. 171; 19, c. 16].

Условные обозначения: 1. А.Г.Дьяченко и С.В.Петров с мечом из Орловского леса; 2. Рукоять меча; 3. Прорисовка рукояти меча; 4. Общий вид меча; 5. Прорисовка меча

Рис. 7: Меч из Орловского леса, 2010 г. Источник: фото и рисунки авторов

Железный меч 1. Железные мечи, по словам находчиков, были обнаружены в непосредственной близости от места находок бронзовых котлов. Длинный железный меч имеет навершие рукояти в виде двух голов хищных птиц, круто загнутые клювы которых устремлены вверх. На лицевой стороне меча навершие отделено от рукояти чуть заметным уступом, над которым чётко прочеканены глаза птиц (рис. 7.1–7.5). На оборотной стороне имеется только уступ, декоративно отделяющий навершие от ствола рукояти. Навершие отковано и проработано чеканом в одном рельефе полосы рукояти и клинка с накладным перекрестьем. Интересна декорировка лицевой стороны рукояти меча. Ствол рукояти разделён на 3 вертикальные колонки примерно равной ширины. Крайние разделены горизонтальными рубчатыми полосками, создавая декор и усиливая эффект трения в руке. Оборотная сторона рукояти гладкая, без какой-либо декорировки. Бабочковидное перекрестье отковано в виде 2 пластин, скреплённых на плечиках клинка и дополнительно прокованных. На лицевой сютороне верх перекрестья трактован плавной линией изгиба. На оборотной – он имеет чёткий угол в вершине перекрестья. На оборотной же стороне перекрестья в его левом крыле у края имеется прочеканенная не до конца окружность, диаметром равная изображению глаз птицы. Оно очень похоже на пробу чекана мастером, который оставил оборотную сторону меча без декорировки. Клинок имеет линзовидную в сечении форму. Его лезвия плавно сужаются к острию клинка. На лицевой и оборотной сторонах клинка имеются 5 декоративных линий вдоль клинка, имеющих декоративную функцию. Меч неплохой сохранности. Покрыт запёкшейся коррозией. Лезвия клинка имеют следы повреждений зазубринами и выщерблинами явно в результате функционирования как рубящее оружие.

Размеры меча: общая длина – 440 мм; длина рукояти с навершием и перекрестьем – 98 мм; высота навершия – 24мм; ширина навершия – 40 мм; ширина рукояти (6+6+6) – 18 мм; высота перекрестья – 12 мм; ширина перекрестья – 50 мм; толщина перекрестья – 12 мм; длина клинка от перекрестья посередине – 350 мм; ширина клинка под перекрестьем – 30 мм; ширина клинка в 100 мм от острия – 20 мм.

Условные обозначения: 1. Графическая реконструкция меча; 2. Фото сохранившегося фрагмента; 3. Прорисовка рукояти меча

Рис. 8: Железный меч, найденный у с. Кучки на р. Хопёр, 2004 г. Источник: 1 - [7, рис. 126.1]; 2-3 - фото и рисунок авторов

Оба клинка с окраины Орловского леса у с. Бессоновки относятся к типу скифского оружия, которое Д. А. Топал в своей классификации называет мечами и кинжалами типа Грищенцы. Это оружие наиболее характерно для периода 2–3 четверти V в. до н.э. [6, c. 256–276]. Интересно отметить, что идея декорировки лицевой стороны рукояти первого меча из Бессоновки (хищные клювы вверх в навершии; рубчатая декорировка ствола рукояти) хорошо перекликается с декорировкой знаменитого меча этого типа находки 1869 г. из Доболий-де-Жос (Альдобой) [6, c. 513, № 73б рис. 121.4]. Близкие аналогии этому мечу известны и в Причерноморье; в Восточном Крыму – в могильнике Ак-Таш, кург. 48, погр. 3 [20, c. 161–162, рис. 4.1] и северо-восточнее, на Северском Донце – клинок 2017 г. находки из Славянска [21, рис. 1].

Наиболее близкой аналогией и самой северо-восточной находкой мечей этого типа с подобным декором является находка у истока р. Хопёр (приток р. Дон) в 2004 г. у с. Кучки Пензенской области обломка железного скифского меча (рис. 8.1–8.3), который ныне хранится на Кафедре археологии Санкт-Петербургского государственного университета. Он подробно описан и издан в том же году [22, с. 133—137]³ Его попадание в столь северные лесные места вполне возможно связано с функционированием Муравского шляха, как древней путеводной артерии из степей Восточно¬го Причерноморья в мир лесных культур скифской эпохи.

Размеры фрагмента меча у с. Кучки (рис. 8): общая сохранившаяся длина - 165 мм; реконструированная общая длина - 670 мм; длина рукояти с навершием и перекрестьем - 120 мм; высота навершия - 30 мм; ширина навершия -50 мм; ширина рукояти (7+8+7) - 22 мм; высота перекрестья - 22 мм; ширина перекрестья - 73 мм; толщина перекрестья - 12 мм; длина сохранившейся части клинка от перекрестья посередине -50 мм; ширина клинка у основания перекрестья - 56 мм.

Очень близок типологически по декору находке у с. Бессоновки и железный меч, найденный у с. Афанасьевка (Курская обл. Краеведч. музей. Инв. № 21517) в Советском районе Курской области [23, с. 132-133, рис. 1.8].

Условные обозначения: 1. Общий вид кинжала; 2. А. Г. Словохотов с мечом и кинжалом из Орловского леса. 2009 г. 3. Прорисовка кинжала

Рис. 9: Железный кинжал из Орловского леса Источник: фото и рисунок авторов

Железный кинжал 2, найденный на окраине Орловского леса, значительно меньше по размеру меча, но также относится классификационно к типу Грищенцы середины V в. до н.э. [6, с. 256-276].

Кинжал имеет навершие в виде противопоставленных клювов хищных птиц, исходящих из накосниц, соединённых с парой гипертрофированно больших круглых глаз (рис. 9). От ствола рукояти стилизованно трактованные головы птиц навершия отделены небольшим декоративным уступчиком. Навершие, рукоять и клинок кинжала откованы из одной полосы, на которую наложены пластины откованного отдельно перекрестья. Интересна трактовка изображения глаз птицы. Они имеют вокруг круглого зрачка специальный ободок, делающим глаза хорошо выделенными декоративными элементами декора кинжала, очень напоминающими глаза на навершии меча из с. Кучки (рис. 8). Ствол рукояти кинжала плоский без декорировки, имеет прямоугольное сечение. Перекрестье кинжала бабочковидное с плавным изгибом верхней дуги. Клинок имеет ромбическое сечение, но без выделения нервюры. Лезвие кинжала чуть расширяется в средней части, но плавно сходится к острию. На лезвиях заметны выщерблены - т. е. кинжалом активно пользовались в древности.

Размеры кинжала: общая длина -432 мм; длина рукояти с навершием и перекрестьем - 130 мм; высота навершия - 30 мм; ширина навершия - 55 мм; ширина рукояти - 20 мм; высота перекрестья - 20 мм; ширина перекрестья - 57 мм; толщина перекрестья - 14 мм; длина клинка от перекрестья посередине -312 мм; ширина клинка под перекрестьем -38 мм; ширина клинка в 100 мм от острия - 32 мм.

Таков перечень известных к настоящему времени так называемых «случайных» находок, сделанных на высотах в лесных массивах окрестностей с. Бессоновка Белгородского района Белгородской области.

Заключение

В заключении кратко и тезисно выразим своё видение исторической природы описанных выше находок. По нашему мнению, это не какие-то случайно потерянные или брошенные вещи скифской эпохи, волею случая найденные жителями с. Бессоновки и хут. Угрим. Топография микрорегиона, где сделаны находки, говорит сама о многом. Прежде всего, это пересечение кочевнических шляхов - Муравского и Старо-Борисовского, которые действовали как наезженные пути движения кочевников в этом регионе, в т. ч. и в скифскую эпоху. Неслучайно в этих местах в скифское время был укреплённый пункт и хорошо развитый производственный металлургический центр - Борисовское городище на р. Ворксла (рис. 1.1, № 9), известный культурный центр ещё эпохи архаики [24, с. 186-218]. Ещё ждут своих исследователей фортификационные укрепления поселения Угрим в лесном массиве к северу-востоку от с. Бессоновки. Неслучайными являются курганная аллея, каменные изваяния и большие курганы на высоте 246 над перекрёстком 2 кочевнических шляхов. Взаимосвязь всех упомянутых объектов хорошо видна на прилагаемой карте (рис. 1.1, № 1-9).

Очень симптоматичны и «случайные» находки мечей и кинжалов, а также наконечника копья в лесах на вершинах увалов в стороне от цепочек курганных групп в окрестностях с. Бессоновки. Одному из авторов статьи хорошо известны буквально серии т. н. «случайных» находок скифских и сарматских мечей и кинжалов на пограничье степи и лесной зоны в Южном Приуралье [25, с. 359]. Многолетние исследования таких находок Р. Б. Исмагиловым, 3. Аминевым [26, с. 34-37], Н. С. Савельевым и С. Ю. Николаевым ярко свидетельствуют о неслучайности подобных «случайных» находок [29, с. 162-163]. Они хорошо увязываются не только с торными путями кочевников в мир лесных культур и его оседлости. Эти находки согласуются со следами культовых религиозных практик, связанных с поминовением героев и поклонением разным божествам кочевников.

Широко известные слова Геродота о культе божества войны Ареса, который воплощался в поклонении мечам и кинжалам. Для чего кочевниками сооружались специальные конструкции из хвороста (а это прямое указание на то, что делались подобные сооружения поблизости от лесов, священных рощ, которые как места культов были хорошо понятны и древним грекам, у которых все их религиозные обряды также проходили в лесах и специальных рощах. Ведь греческие храмы (колоннады которых символизировали священные заросли) были лишь местом хранения кумиров богов. А все ритуалы и жертвы греки отправляли у алтарей под открытым небом, желательно реально в священных рощах и заповедных лесах.

С такими священными местами, как знаменитая Гилея у скифов, были связаны и все ритуальные трапезы, для которых и существовали их большие и малые литые бронзовые котлы. О культовом назначении этих больших сосудов существует обширная литература [18, с. 166-174; 19; 27, с. 114-117; 28, с. 104-122].

Всё это говорит о важности внимательного отношения археологов и историков к так называемым «случайным» находкам. Рассмотренные системно в контексте географии и культурной топографии такие древности могут пролить свет на важные аспекты культовых практик и действий кочевников скифской эпохи на просторах пограничии степей и лесных миров.

Примечания:

[1] РГИА. Ф. 1088 о. 6 д. 1105. лист 77.

[2] Авторы выражают благодарность Белгородскому краеведу С.В. Петрову за ценные консультации по поводу находок древностей.

[3] Авторы выражают благодарность Заведующему кафедрой археологии СПбГУ В. Н. Седых за возможность познакомиться с находкой из с. Кучки de visu.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Кёппен П. И. О древностях южного берега Крыма и гор Таврических. СПб., ИАН, 1837. 409 с.

2. Уваров А. С. Сведения о каменных бабах // Труды Первого Археологического съезда в Москве. Т. II. М., 1871. С. 501–520.

3. Златоверховников Н. И. Памятники старины и нового времени и другие достопримечательности Курской губернии. Курск, Губернская типография, 1902. 98 с.

4. Тилинский А. И. Новь села Бессоновки. Очерк. Белгород, 1965. 130 c.

5. Каргалов В. В. На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI в. М.: Наука, 1974. 183 с.

6. Топал Д. А. Акинак на западе скифского мира. Кишинеу, 2021. 648 с.

7. Топал Д. А. Акинаки на западных рубежах Скифии. Находки скифских мечей и кинжалов на территории Республики Молдова // Tyragetia. 2014. Т. VIII (XXIII). С. 7–43.

8. Скорый С. А., Зимовец Р. В. Скифские древности Крыма. Материалы одной коллекции. Киев, 2014. 150 c.

9. Демидова А. С. Кинжал у с. Монастырщенки Воронежской области // Советская археология. 1964. № 2. С. 202–203.

10. Дараган М. Н. О датировке амфоры из погребения 2 Репяховатой могилы // Античный мир и археология. 2010. Вып. 14. С. 175–202.

11. Бранденбург Н. Е. Журнал раскопок (1888–1902). СПб., 1908. 223 с.

12. Бобринской А. А. Отчёт о раскопках близ сёл Журовки и Капитоновки (Чигиринского уезда Киевской губернии) // Известия ИАК. 1905. Вып. 17. С. 77–98.

13. Мелюкова А. И. Вооружение скифов. М.: Наука, 1964. 91 с.

14. Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. М., Л., 1948. 452 с.

15. Бородовский А. П., Оборин Ю. В. Котлы и клады Среднего Енисея эпохи раннего железа // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. 2021. Т. 20. № 7: Археология и этнография. С. 121–134.

16. Пузикова А. И. Погребальный инвентарь курганных могильников скифского времени Среднего Подонья. М., ИА РАН, 2017. 160 с.

17. Городцов В. А. Раскопки «Частых курганов» под Воронежем в 1927 г. // Советская археология. 1947. Т. IX. С. 13–28.

18. Боковенко Н. А. Скифские бронзовые котлы Северного Причерноморья (к проблеме выделения культурных типов) // Древние памятники Кубани. Краснодар, 1990. С. 166–174, 233–235.

19. Демиденко С. В. Бронзовые котлы древних племен Нижнего Поволжья и Южного Приуралья (V в. до н.э. – III в. н.э.). М.: Изд-во ЛКИ, 2008. 328 с.

20. Бессонова С. С., Скорый С. А. Погребение скифского воина из Акташского могильника в Восточном Крыму // Советская археология. 1986. № 4. С. 158–169.

21. Шелахань О. В., Киркич В. А. Скiфський меч зi Слов’янська // Археологiчнi дослiдженна на Українi. 2019. Т. 2. С. 375–384.

22. Седых В. Н. Новая находка скифского меча в Пензенской области // Изобразительные памятники: стиль, эпоха, композиции. СПб, Ист. фак. СПбГУ, 2004. С. 133–137.

23. Воронина Р. Ф. О некоторых кинжалах и акинаках Курской области // МИА № 113. Лесостепные культуры скифского времени. М., Л., Наука, 1962. С. 130–133.

24. Сарапулкина Т. В., Кудряшов А. Г. Исследования Борисовского городища скифского времени на р. Ворскла в 2014–2015 гг. // Археология восточноевропейской лесостепи: сб. конф. Белгород, 2017. С. 186–218.

25. Зуев В. Ю. Кинжал скифского времени из деревни Пилюгино (Южное Приуралье) // Уфимский археологический вестник. 2024. Т. 24. № 2. С. 348–361.

26. Исмагил Р., Амин З. Культ скифского Ареса и Южноуральские реалии // Человек в пространстве древних культур. Челябинск, 2003. С. 34–37.

27. Джумабекова Г. С., Баразбаева Г. А. О символике металлических котлов в культуре кочевников // Самарский научный вестник. 2017. Т. 6. № 2. С. 114–117.

28. Бобров В. В., Боброва Л. Ю., Савельева А. С. Медно-бронзовые котлы скифского времени из Кузнецкой котловины и Мариининской лесостепи // Теория и практика археологических исследований. 2017. № 1. С. 104–122.

29. Зуев В. Ю. Железный кинжал с зооморфным навершием, найденный у с. Ильинского в Оренбуржье // Вестник Государственного университета просвещения. Серия: История и политические науки. 2023. № 5. Циркумпонтика. Вып. V. С. 151–167. DOI: 10.18384/2949-5164-2023-5-151-167

Опубликовано в "Вестнике Государственного университета просвещения". Серия: История и политические науки. 2026 / № 2 стр.171-188