автор: И.О. Абрамов.

Статья в сборнике: События и люди в документах курских архивов. Выпуск XIV: / под ред. В.Л. Богданова. – Курск: 2016. – с. 5-10

В 1917 г. в России произошла Октябрьская революция, в ходе которой к власти в стране пришла партия большевиков. С первых дней советское правительство проводило политику, направленную на уменьшение влияния религии и церкви в обществе и государстве. В числе первых советских законодательных актов были: Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви, Декларация прав народов России, содержавшая норму об отмене всех национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений, Декрет о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния, Декрет о введении в Российской республике западноевропейского календаря. Все эти и последующие декреты, так или иначе, затрагивали Русскую Православную Церковь (далее РПЦ).

Проблема взаимоотношений Церкви и государства исследована доста- точно глубоко, однако ряд вопросов, связанных с положением РПЦ на местах в первый год советской власти, не получили должного освещения в научных публикациях. В данной статье предпринята попытка определить отношение представителей Курской епархии, мирян к правительству большевиков и проводимой ими политике весной–летом 1918 г.

Архиеп. Феофан (Гаврилов) (1872 - 1943). С 1917 года - епископ Курский и Обоянский. Был утверждён на новой кафедре патриархом Всероссийским святителем Тихоном. После захвата Курска большевиками был выселен из Архиерейского дома. После кратковременного занятия города частями Добровольческой армии, по предложению генерала А. П. Кутепова, покинул Курск. В 1919 году вывез из своей епархии чудотворную Курскую Коренную икону Божией Матери. С этого времени до конца своей земной жизни оставался главным её хранителем. Скончался 5 июня 1943 года в Белграде.

В объединенном фонде Р-750 «Учреждения церковного управления и суда Курской епархии, созданные после отделения церкви от государства» Государственного архива Курской области содержится стенограмма заседаний Курского чрезвычайного епархиального собрания от 21–24 мая (3–6 июня) 1918 г. 21 мая (3 июня) 1918 года после торжественной речи епископа Феофана (Гаврилова) состоялось открытие Курского Чрезвычайного Епархиального Собрания. В своей речи епископ Феофан отметил, что Россия переживает очень сложные времена, и участники собрания должны принимать судьбоносные решения, которые в прежние времена никогда не рассматривались [1, л.1–4].

В свою очередь, после вступительного слова епископа и объявления всех прибывших (на собрание явилось 152 человека) Н.Н. Лоскутов заявил: «Весьма вероятно, что по условиям переживаемого времени представители целых уездов не могли прибыть в Курск. Неизвестно, останется ли Курская епархия в том виде как она существует, ныне в составе Великороссии и части ее, какая именно часть отойдет к Украине. Решать Собранию вопросы при отсутствии представителей некоторых уездов невозможно. Поэтому при неявке некоторых уездов, Собрание должно быть отложено и собрано вновь, когда политическое положение губернии определится окончательно» [1, л. 1]. Собрание не поддержало заявления Лоскутова и признало себя правомочным.

Это говорит о том, что ситуация была чрезвычайной и многие вопросы, касающиеся как реорганизации епархиального управления, так и отношения к советской власти требовали немедленного решения.

Затем последовало обсуждение вопроса реорганизации Собрания. По предложению Г. Мусатова и дьякона П.К. Зиновьева избираются два председателя, причем один из них является мирянином. Результаты голосования неизвестны, так как часть листов стенограммы заседания не сохранилась, но можно сделать вывод, что Курская епархия была готова к реформам и даже более того, готова была их проводить при непосредственном участии гражданского населения [1, л. 4].

Утром 22 мая (4 июня) 1918 года начинается обсуждение вопроса о духовных учебных заведениях. Особо интересным представляется выступление протоирея Петра Адвокатова. Священнослужитель говорит о том, что «поход на духовные школы нашей империи не в первый раз» [1, Л. 6]. В пример он ставит деятельность Александра I, и то, что Закон Божий во время его правления был необязателен для учебных заведений, и в последующем это привело «к повальному неверию русской интеллигенции» [1, л. 6].

Однако простого народа по его словам это не затрагивало, и он продолжал жить христианскими идеалами своих предков до настоящего момента (1918 года). «Лишь сегодня он зашатался, но далеко не весь» [1, л. 6]. Относительно реформы духовных учебных заведений он предложил временно, до «успокоения» отложить этот вопрос [1, л. 6]. Из речи Петра Адвокатова можно сделать вывод, что вопрос содержания, строительства и приведения в порядок духовных учебных заведений долгое время привлекал к себе внимание Церковь. Но в 1918 году сложилась ситуация, при которой решение этого вопроса откладывалось из-за опасных тенденций, таких как: захват огромных европейских пространств Российской Империи Германией, угроза гонений на Церковь со стороны большевиков, угроза назревающей гражданской войны и т. д.

Вопрос отношения РПЦ к новой власти невозможно рассматривать без изучения настроений священнослужителей. В выступлении 23 мая (5 июня) 1918 года по вопросу о духовных учебных заведениях священник В. Поляков говорит, что, как и для прочих естественных наук нужны отдельные кабинеты, так и для «преподавания Закона Божия необходима отдельная комната» [1, л. 4]. Из выступления В. Полякова становится ясно, что он отрицательно относится к «Октябрьскому перевороту» [1, л. 4].

24 мая (6 июня) 1918 года началось обсуждение вопроса о миссионерах. Из доклада протоирея Николая Булгакова следует, что сектантство в Курской епархии распространяется очень быстро. Священник говорит о «Льговском уездном союзе так называемых «евангельских христиан», делающем «выпады против православия» [1, л. 19–21]. Однако далее он сообщает, что благодаря деятельности миссионеров количество отпадений значительно уменьшилось [1, л. 19–21]. Важно отметить, что не все разделяли точку зрения Булгакова относительно влияния сектантства на православие в Курской губернии. Так священник Гавриил Рождественский заявил, что «всякая истина должна всесторонне освящаться» [1, л. 21–22] , и пусть большинство присутствующих не были согласны с его мнением, однако даже такое мнение имело место в рядах РПЦ.

В дальнейшем после напряженной дискуссии относительно содержания и задач миссионеров была принята резолюция, по которой следует:

1) принять основные положения о внутренней миссии, выработанные на Всероссийском Церковном Соборе и постепенно проводить их в жизнь;

2) оставить в епархии двух епархиальных миссионеров: противосектантского и противораскольнического и, кроме того, учредить должность третьего миссионера для борьбы с неверием и безбожием;

3) временно, на один год отнести расход на содержание всех этих миссионеров на епархиальные средства по расчету 4 200 рублей в год каждому с разъездными и канцелярскими [1, л. 30];

Все эти меры были направлены как на традиционную борьбу с еретиками, так и на новую угрозу – неверие простого населения. Эти действия не могли не затрагивать большевиков, так как их атеистическая идеология, таким образом, вступала в прямую борьбу с РПЦ, что требовало более активной пропагандистской деятельности прежде всего в среде крестьян.

23 мая (5 июня) 1918 года началось обсуждение одного из самых важных вопросов, рассматриваемых на собрании и непосредственно затрагивающего отношения церкви и советского правительства, а именно «вопроса преподавания Закона Божия в связи с декретом об отделении церкви от государства». Присутствующими рассматривались разные пути выхода из сложившейся ситуации. Так протоирей Иван Чеканов призвал Собрание ввести преподавание Закона Божьего в храмах. В качестве примера он привел опыт Пруссии и Польши, где в воскресенье после богослужения в храм являются дети для обучения [1, л. 30–32].

Очень интересно высказывание Т.Г. Суринова по тому же вопросу. Он говорит: «Вопрос этот существенно важный. Это собрание малого Собора – мы представители многомиллионного православного населения, и нам хотят сказать, чтобы мы молчали. Нет, мы обязаны сказать о том, что важно. Кто создал государство? Мы, – русский народ, а теперь нас отталкивают. Россия для русских. Может быть, здесь есть интернационалисты, для которых нет отечества, то им здесь не место. Я умру за Русь и православие… Что касается защиты прав церкви и имущества – посторонние не касайтесь. Так сказал Собор… И нам с вами все это нужно сохранить». Относительно вопроса преподавания Закона Божия Суринов говорит, что это наука наравне с другими и об этом нельзя поспорить. Далее он говорит, что если убрать этот предмет из школы, то церковь все равно найдет, где обучать ему. «Так как без Закона Божия может насаждаться безнравственность и неверие» [1, л. 33–34]. В ответ на заявление последовала просьба епископа Феофана не затрагивать политических вопросов [1, л. 34]. Это говорит о нежелании многих священнослужителей и представителей церкви связывать себя с происходящими в стране политическими процессами.

Определённое поле для рассуждений дает и высказывание протоирея Петра Адвокатова. Он заявил, что декреты подобные тем, что объявляла советская власть, в западных странах издавались еще в XVIII веке, однако там и религиозная жизнь сложилась иначе, «а у нас этот декрет не может иметь серьезного значения» [1, л. 34]. То есть выступающий уверен в том, что историческая роль и культура стран запада и России различаются настолько, что не имеют схожих путей развития.

Отлично от других выступлений звучат слова священника Гавриила Рождественского. Он говорит: «А все-таки революция идет и идет, что бы тут не говорили, и она начертала на своих знамёнах великие идеалы: свободы, братства и равенства» [1, л. 35]. Рождественский считает, что декрет по поводу упразднения преподавания Закона Божия в учебных заведениях целесообразен, и объясняет это тем, что Закон Божий нельзя преподавать в классах со смешанным конфессиональным составом [1, л. 35]. Он говорит, что преподавание этого предмета должно быть там, где все население православное [1, л. 35]. Следует отметить, что мнение Гавриила Рождественского не встретило широкой поддержки среди присутствующих [1, л. 35].

В продолжение рассмотрения вопроса прозвучало выступление священника Пыхтина. Он предложил «действовать через массу народную и обратиться к содействию родительских комитетов», также он предложил по примеру того, что «сектанты широко используют у себя грамоту» издать «книгу православного христианина» в живом, литературно-народном изложении и раскрывающую православно-христианское вероучение [1, л. 35–36]. Затем прозвучало предложение докладчика протоирея Чеканова. Оно содержало в себе несколько пунктов:

1. Обратиться с ходатайством к власти о разрешении преподавания Закона Божия на прежних условиях.

2. Устраивать законоучительские братства.

3. Организовывать внешкольное обучение детей Закону Божию [1, л. 37–38].

Приняв во внимание это предложение и всёпредыдущееобсуждение 24 мая (6 июня) 1918 года Собранием была принята резолюция, в которой постановили:

1. Сохранить в школах всех типов преподавание Закона Божьего, изменив характер преподавания.

2. Просить Всероссийский Священный Собор, чтобы он, являясь воплощением религиозной совести всей верующей России, ходатайствовал перед Центральной Властью Российской Республики о необходимости сохранения в школах преподавания Закона Божьего в качестве обязательного предмета.

3. Ходатайствовать перед той же властью в том же смысле от имени Епархиального Собрания.

4. Осведомить православных христиан Курской епархии через церковно-приходские Советы и сельские исполнительные комитеты о состоявшихся постановлениях Епархиального Собрания по вопросу об устранении из школы Закона Божьего и предложить им:

а) обсудить этот вопрос на своих собраниях;

б) при разрешении его в положительном смысле ходатайствовать перед местной гражданской властью о его невмешательстве в дело религиозного обучения в школе, а также перед Центральной гражданской властью об отмене 9 пункта декрета СНК об отделении церкви от государства.

5. Обратиться от имени Епархиального Собрания с призывом к педагогическим и родительским организациям в пределах епархии о поддержке с их стороны постановления Епархиального Собрания соответствующими ходатайствами пред Центральной Властью гражданской и церковной.

6. В целях наиболее плодотворной постановки преподавания Закона Божия признать желательным открытие Епархиального Законоучительского Братства и поручить ему разработать соответствующие уставы [1, л. 39–40]. Интересна поправка, внесённая Н.Н. Лоскутовым и принятая Собранием по которой выражение «ходатайствовать» в 2 и 3 пунктах резолюции заменя- лось выражением «заявить» [1, л. 39–40]. Это говорит о том, что РПЦ считает себя структурой равной государственной власти и поэтому «ходатайствовать» перед ней не собирается.

В тот же день 24 мая (6 июня) был поднят вопрос о выделении Белгородского викариатства в самостоятельную епархию. Н.Н. Мавровским были предложены следующие тезисы: признать благовременным преобразование Белгородского викариатства в самостоятельную епархию; осуществить это преобразование по выяснении политического положения; сохранить единство обеих епархий в финансово-экономическом отношении; до того как проявится политическое положение провести в жизнь те положения о викарях и уездных собраниях, какие приняты на Соборе.

Предложение Мавровского не получило у Собрания поддержки, особенно много выступлений было против разделения на епархии. Г.И. Булгаков также высказался против тезиса Мавровского о разделении и предложил:

1. Вопрос о выделении Белгородской епархии отложить до выяснения политического положения Курского края.

2. В Белгородском викариатстве неотложно ввести в жизнь постановле- ния Священного Собора о викарных епископах [1, л. 44–45].

После чего данные тезисы были приняты Собранием, что говорит о первоочередности проблемы взаимоотношений с советской властью.

Далее на собрании рассматривался вопрос избрания кандидатов в члены Епархиального Совета [1, л. 40–49], вопрос содержания Епархиального Совета [1, л. 50–52] и вопрос использования средств для Комиссии по сохранению и перевозке имущества [1, л. 53–56]. Однако в силу того, что эти вопросы имеют организационный характер и результатов их рассмотрения неизвестно (часть листов не сохранилась), значения для рассмотрения вопроса отношения РПЦ к советской власти они не имеют.

На основе проведённого анализа заседания Курского Чрезвычайного Епархиального Собрания можно сделать вывод, что проблема взаимоотношений церкви и государства в 1918 году была сложна и требовала ее безотлагательного решения. Многие священнослужители отрицательно относились к происходящим политическим процессам в стране, но были и те представители Церкви, которые, так или иначе, поддерживали советскую власть, считая, что все те меры, принимаемые новым правительством, послужат фундаментом обновленного государства. Дальнейшее развитие событий показало, что данные представители Церкви способствовали созданию условий для обновленческого раскола.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

1. Государственный архив Курской области. Ф. Р-750. Оп. 1. Д. 6.